Анисимова - народная писательница Пензенского края

Этногенез, быт, культурно-исторические отношения, наблюдения жизни народа, народное творчество

Модераторы: expedA, expedT

Модератор
Аватар пользователя
Сообщений: 632
Зарегистрирован: 16 ноя 2014, 16:11
Откуда: Пенза
Имя: Татьяна Белявская

Анисимова - народная писательница Пензенского края

Сообщение expedT » 27 сен 2016, 20:28

2 сентября исполнилось 125 лет со дня рождения Александры Петровны Анисимовой.

И сказочница, и рукодельница

В селе Поим Белинского района, в доме, где жила сказочница Александра Анисимова работает музей. В экспозиции – фотографии из семейного архива, письма ее дара, книги, скатерти, вышитые гладь. Вот, пожалуй, и все, что осталось от личных вещей. Да и времени прошло немало – в следующем году со дня рождения знаменитой рассказчицы исполнится 125 лет.

«Анисимова прожила в Поиме 15 лет, и здесь к ее памяти до сих относятся трепетно, - рассказывает хранитель фондов музея, научный сотрудник Наталья Иванчина. - Сама она из Казанской губернии. В 1891 году родилась в семье агронома. Отец в поисках заработков переезжал из села в село, за ним и его семья».

Жизнь Александры Анисимовой простой не назовешь. Первый брак не сложился. В 1915-ом заболели и умерли двое их маленьких детей. Александра Петровна слегла, ей становилось всё хуже, изводили и постоянные ссоры с мужем.

А в 1918 она вновь вышла замуж, оставив, тем не менее, себе фамилию от первого брака. Нового мужа, токаря, вскоре записали в Красную армию и отправили на Восточный фронт. У Александры Петровны родилась дочь, и она уехала в село Сурское, где жили родители мужа. В конце 1920 года и он вернулся с войны и занялся крестьянским хозяйством.

А Александре Петровне предложили журналистскую работу, к которой у неё обнаруживались склонности. С 1924 она трудилась репортёром областной газеты «Пролетарский путь», затем перешла в крестьянскую «Красную жатву». Работала в Ульяновске, затем жила и работала в Каменке и Башмаково – и только потом, в 1938 году, перебралась в Поим, где ей предложили работу в газете «Сталинское знамя».
http://www.penza.aif.ru/culture/klady_b ... kazochnicy


Предлагаем Вашему вниманию 2 истории из газеты «Сталинское знамя».

Небывалая история
А. Анисимова
КОЛХОЗНЫЕ СКАЗКИ

Небывалая история
В тысяча девятьсотом году случилось такое дело. На суходольных лугах, по овражкам, паслось барское стадо. Одна корова отбилась от стада, и пастух послал подпаска подогнать ее. Вскоре корова подошла к стаду, а подпасок пропал, как в воду канул. Дня три искали его по всем буграм и ямам, не нашли, на том и успокоились. Очень-то беспокоиться о нем было некому, был он не из этого села, а из другой губернии, к тому же круглый сирота, так что и сообщать о его пропаже никому не стали.
А с парнем такая небывалая история приключилась. Гнал он корову оврагом, берегом, оступился да и покатился в овраг. Покатился он в овраг, а берег был такой рыхлый, земля за ним посыпалась. До дна парень не докатился, задержался на небольшом уступе, а сверху его малость землей притрусило. Кто его знает — от ушиба или от испуга, сделался наш парень в бессознательном состоянии, да так и остался лежать на этом месте. И лежал он долго, не день и не два, а ровно тридцать три года. И место это травой заросло, и про парня давно все забыли, а он все лежит и лежит в бессознательном состоянии, не дышит и не шевелится, а все же не совсем мертвый. Одним словом, жить не живет и гнить не гниет.
И вот — это уже было в тысяча девятьсот тридцать третьем году,— опять на этом месте стадо паслось. И опять одна корова от стада отбилась. Отбилась она от стада и забрела на это самое место, где парень тридцать три года в бессознательном состоянии лежит. Учуяла корова, что тут какое-то неладное дело, и принялась она реветь. Стоит на берегу, ногами землю роет, а сама ревет и ревет. И доревелась она до того, что парень услыхал и очнулся. Очнулся он, землю с себя стряхнул, и хотя слабость во всем теле чувствовал, все же выбрался на берег. Слабость, слабость, а дело исполнить надо - щелкнул он кнутом, погнал корову к стаду. А корова-то в точности на ту похожа была - та палевая и эта палевая, и статьи все подходящие, словом, симментальская порода. Подгоняет парень корову к стаду, видит там незнакомые люди стоят, между собою разговаривают. Он их опрашивает:
— А дяденька Никифор где?
— Какой дяденька Никифор?
— Пастух.
— Нас тут пастухов много, но только ни одного Никифором не зовут. А ты кто такой?
— Я подпасок. Я с дяденькой Никифором пасу.
— Да чего же ты пасешь-то? Парень разгорячился:
— «Чего», «чего». Вот это стадо пасу. Барское стадо.
Люди засмеялись:
— Ты что, парень, не выспался, или может тебя маленького мамаша с печки роняла? Все баре давно пропали. Народ колхозом живет.
Тут парень огляделся, видит – стадо-то вроде не то, раза в три больше. Спрашивает:
— А это чье же стадо?
Ему отвечают:
— Нашего колхоза.
Парню что-то непонятно все же, почему тут другое стадо пасется. Пошел он в село, на барский двор. И видит - все тут по-новому. И избу эту, где пастухи жили, не найдет, и контору не найдет. И люди все незнакомые. Дождался парень вечера. Стадо пригнали, коров пo местам поставили, подоили.
Одна женщина, которая тоже коров доила, спрашивает парня:
— Ты чей будешь, паренек?
А он вовсе смутился и так несмело отвечает:
— Я дальний. Нездешний. Из другой губернии.
— Домой что ли пробираешься? На родину?
— На родину.
И вздохнул так тяжело, тяжело. Поглядела женщина на него, видит уж очень он худой да бледный, (а в нём за тридцать-то три года все витамины израсходовались). Пожалела она его и говорит:
— Пойдём ко мне домой, я тебя покормлю. Ночуешь да утречком и пойдёшь. А теперь поздно, скоро ночь.
Привела она его домой. Поужинали. Женщина говорит:
— Ложись отдыхай, а я на собрание пойду — у нашего колхоза сегодня праздник большой - день урожая.
Стала она наряжаться - надела шелковое платье голубое, белым шелковым платком покрылась с кистями, в зеркало смотрится. Парень осмелился и говорит:
— Какое на вас, тетенька, платье нарядное! Как у барыни!
А она отвечает:
— Это мне колхоз подарил за хорошую работу.
— А он верно богатый колхоз-то?
— Да ничего, богатый. Работаем хорошо и живем неплохо.
Погляделась она еще раз в зеркало и ушла. А парень уснул.
Утром хозяйка его разбудила, блинами накормила, на дорогу большую пышку дала и еще кое-чего из съестного и проводила его:
— Ну, теперь,— говорит,— иди на свою родину.
Парень с ней попрощался, поблагодарил за приют и за ласку и пошел на родину, в другую губернию. За день он несколько сёл прошел. И все слушает, что люди говорят — версты зовут километрами, десятины — гектарами. На полях какие-то машины ходят, как жуки большие жужжат, землю пашут. Мужики в сапогах ходят. Только он один в лаптях.
Одного человека спросил:
— Это вы кому пашете?
А он отвечает:
— Кому пашем — себе. Своему колхозу
Ночь на пчельнике ночевал, там его старичок сторож хлебом с медом покормил. Он этого старичка спрашивает:
— Дедушка, а это чей же такой пчельник большой?
— А это, милый, наш колхозный пчельник. Большой у нас пчельник.
Наконец-то парень добрался до своей родины, пришел в свое село. Была у него мысль—к тамошнему барину в подпаски хоть за кусок хлеба наняться. Однако и тут барина не оказалось — про что ни спросит, и здесь все то же, один ответ слышит:
— Нашего колхоза.
И решился парень счастья пытать. Спрашивает:
— Где тут контора?
— Какая тебе контора? Правление что ли?
— Ну, все одно, правление, так правление.
Ему показали хороший такой дом. Вошел он, видит — контора, как контора — люди сидят, на счетах считают, пишут. Снял он шапку, встал к порожку. Прошло времени порядком, наконец, один конторщик обратил на него внимание, спрашивает:
— Вы, молодой человек, по какому делу?
Набрался парень духу и отвечает:
— Мне бы самого барина повидать.
— Какого барина?
— Колхоза барина, который всей землей владеет.
Тут все правленские работники засмеялись. А один даже сказал:
— Он верно ума лишился.
А один человек, всех постарше, подошел к парню и спрашивает его без всякого смеха и так это ласково:
— Вы, молодой человек, откуда и кто такой? Расскажите все по порядку.
Тут парень не вытерпел, заплакал горькими слезами, как дите малое, и рассказал все, что с ним приключилось. Все к нему отнеслись очень внимательно, расспрашивали, рассказывали. И только тут парень узнал, как долго он пролежал в бессознательном состоянии и на тридцать три года от жизни отстал.
Ну, ничего, теперь догнал. Его, конечно, тут же в колхоз приняли. Прежде всего свою неграмотность ликвидировал, а потом на тракториста выучился.

Поимский район.

Из газеты «Сталинское знамя», февраль 1944.


Песня Лермонтова
А.Анисимова. Песня Лермонтова.
Просыпаться не хотелось — день был праздничный, и снилось такое хорошее: сад зеленый, ветки качаются, издалека слышится песня...
Но вставать все же надо. Я вздохнула поглубже и проснулась. Вот и нет сада. Перед глазами окно, а за ним холодное осеннее небо. А песня всё звучит. И это не во сне. Я прислушалась. Поют внизу, где живет колхозник Степан Тимофеевич Комаров. Через пол слова не разберешь, а мне хочется знать — что же это за песня. Встаю с постели, поспешно сую ноги в валенки и, на ходу надевая пальто, бегу в сени — оттуда слышнее. И не успела — песню уже допели.
У Степана Тимофеевича шустрый сынишка-школьник. Спрошу его. Я чуть приоткрыла дверь и позвала:
—Володя!
К двери подошел хозяин дома. Он cказал:
—Володьки дома нет. А вам его по какому делу? Или чего сбаловал?
— Ничего не сбаловал. Я хотела его спросить, какую вы песню сейчас пели. Очень песня хорошая.
— Э-э! Плохая ли это песня! Солдат! — оглянулся Степан Тимофеевич в полутьму своего жилья. — Вот интересуются, какую мы песню пели.
Оттуда ответили:
— Какую песню пели? Словами не скажешь, какая это песня. Песню не говорят, ее петь надо. А кто это там? Пускай послушает. Проходи сюда, не бойся, мы люди не страшные.
Я вошла. Поздоровалась.
У стола сидело несколько человек. Один из них, у окна, с сильной проседью. Его Степан Тимофеевич и называл «солдатом». После я узнала, что это есть известный всему Поиму потомственный песенник Иван Прокофьевич Суханов
— Мы тут, признаться, выпили. Праздник нынче большой — двадцать один год Октябрьской революции
— Праздник-то хороший,— подтвердил сидевший рядом, — наш праздник, рабочий, крестьянский. Стало быть, и отдохнуть не грех.
— Да... Так вот мы споём эту песню. А вы послушайте.
Иван Прокофьевич вздохнул. Помолчал. И запел:
— Вы-хо-жу
Остальные подхватили:
— один я на до-ро-о-гу.
Сквозь ту-ман крем-ни-стый путь блестит...
С первых слов я узнала стихи Лермонтова. Но то стихи, а это—песня.
— Ночь тиха. Пу-сты-ня внем-лет бо-о-гу.
И зве-зда с зве-здо-ю го-во-рит...
Я слушала, прислонясь к печке. И мне казалось, что надо мной не прокопчёный потолок, а синее небо, усеянное яркими звездами. А вдаль уходит гладкая блестящая дорога...
Потому ли, что я слышала эту песню впервые, или потому, что пели ее с какой-то особенной задушевностью, с нежностью к тому, кому было «так больно и так трудно», я забыла обо всём на свете и как будто видела то, о чем поют.
Вот песню допели до конца. И казалось, что еще звучит она где-то вдали.
Волнение сжимало горло, поэтому я ничего не говорила. Да и говорить вовсе не хотелось, как несколько минут назад не хотелось просыпаться, не хотелось спугнуть песню. Молчали и певцы. Потом Иван Прокофьевич спросил:
— Ну как вам эта песня? Я вздохом ответила:
— Хорошо!
Еще помолчали. И Иван Прокофьевич снова заговорил:
— Вот какая это песня. Моя любимая. Вы ее конечно знаете — это песня Лермонтова, он её сложил перед тем, как выходить на дуэль. Все дело уже было сделано, и день назначен. И вот ночью, перед дуэлью, ему не спалось, он вышел прогуляться за крепостную стену. Ночь была такая тихая, ясная, на небе звезды сияют. А перед ним дорога блестит каменистая-кремнистая. Стало ему грустно. И вот он запел эту песню. Вроде чувствовал, что настаёт последний день его жизни. Хотя и тяжёлая была его жизнь — преследование жандармов и всё такое,— а умирать ему не хотелось. Он покоя хотел, а не смерти.
Иван Прокофьевич задумчиво, не в полный голос запел:
—Но не тем хо-лод-ным сном мо-ги-и-лы,
Я б хотел за-быть-ся и за-снуть,
Чтоб в гру-ди дре-ма-ли жизни си-и-лы,
Чтоб ды-ша взды-ма-лась ти-хо грудь…
— Да! — продолжал он, — Лермонтов не хотел так вот совсем умереть, что вот кончилась жизнь, и нет ничего. Нет! Он хотел силу сохранить, жизнь желал чувствовать. И чтобы дуб над ним шумел, и чтобы сладкий голос ему песню пел про любовь... Так вот эту песню Лермонтов сложил. И пел он ее в последний день своей жизни. А жизнь у него была короткая, не дали ему пожить — убили. На Кавказе. Последняя это была его песня.
Иван Прокофьевич помолчал и снова заговорил:
—Он ведь здешний был Лермонтов-то, нашенский. Тут вот недалеко от Чембара его родина... Да! Нашёлся мерзавец — убил...
Я стояла и думала — как сложилась эта легенда о последней песне Лермонтова? И какими путями шла в сердца народа эта большая трогательная любовь к поэту?
Село Поим.
Отрывок из очерка «Песельник Иван Прокофьевич Суханов», подготовленного для сборника «Фольклор Пензенской области»

Модератор
Аватар пользователя
Сообщений: 848
Зарегистрирован: 16 ноя 2014, 18:36
Откуда: Пенза
Имя: Андрей Нугаев

Re: Анисимова - народная писательница Пензенского края

Сообщение expedA » 29 авг 2017, 22:39

Народное красное слово: сборник загадок, пословиц и поговорок, побасенок, присказок, сказок-шуток и песен
Изображение

Читать http://dl.liblermont.ru/dl/september%2015/narodnoe%20krasnoe%20slovo.pdf/download


Песни и сказки Пензенской области / под ред. Э. В. Померанцевой; сост. А. П. Анисимова. — Пенза: Пензенское книжное издательство, 1953
Изображение

Читать http://dl.liblermont.ru/DL/August_17/Pesni_i_skazki_penzenskoi_oblasti.pdf/download

Вернуться в Этнографические заметки



Кто сейчас на форуме

Сейчас этот форум просматривают: нет зарегистрированных пользователей и гости: 1